Печаль карантина, или почему так больно и чего так страшно?

Потому что данная государственная и общественно-политическая идеология совершенно исключает Бога из своих логических и юридических императивов. Она пытается вогнать Церковь в разряд некоего вида предоставления услуг по типу ритуального бюро или обслуживания свадеб.

А священник, соответственно (по этой логике), – некий «клерк», «сотрудник» такого учреждения.

Очень печально, очень больно и очень страшно, что люди не понимают того, что Бог – властитель микробов.

Он – источник жизни, здоровья, духовного и телесного, и Он же – Попуститель смерти.

Именно Он решает, кому жить и кому умирать, кому заразиться, а кому нет.



Как писал в свое время святитель Николай Сербский: случайных пуль не бывает, каждая пуля летит точно в цель.

Человек требует в период коронавируса закрытия храма. И тем совершает святотатство, признавая, что Бог не всесилен и Его власть не распространяется на некий микроб, который «сильнее Всевышнего».

И еще… Изнесение Честных Животворящих Древ Креста Господня. В Константинополе во время эпидемий и моров различных совершали крестные ходы, пышные и многолюдные, чтобы Господь защитил людей. И Он защищал Животворящим Крестом.

Сейчас же слышится, что Крест может нести смерть, а не жизнь, заболевание, а не исцеление.

Эта духовная слепота прослеживалась в современном обществе, когда горел Нотр-Дам-де-Пари. Взывали о сохранении памятника архитектуры, но не храма, взывали к силам природы, а не к Богу.

Во время крестных ходов в Византии во время эпидемии ходили все: патриархи, священники, императоры, народ. Множество людей взывало к Всевышнему о спасении. И они были услышаны. Здесь хочется вспомнить и историю введения в богослужебный обиход пения «Трисвятого».



Ведь всенародной покаянной молитвой тогда Константинополь в V веке был избавлен Богом от землетрясения. Или общеизвестная история с установлением праздника Покрова Пресвятой Богородицы. Влахернский храм был наполнен множеством испуганных, взывающих к Господу людей.

Сейчас же множеством испуганных людей наполнены супермаркет, интернет, телеэфир, но не храм. Наоборот, раздаются крики: закройте храмы, что для православного христианина обозначает попытку пресечь источник жизни.

Прав был афонский старец: Христа поставили ниже супермаркетов. Священников и христиан пытаются превратить в некую маргинальную группу, одиноко взывающую в духовной пустыне потребления и эгоизма.

Для мiра мы чудаки и юродивые. За проведение Литургии можно попасть в тюрьму.


Почему?

Нужно признать очень печальный и скорбный факт: множество людей даже не знает, что такое Литургия. Не знает. Для них это просто странное, ничего не значащее слово.

Продуктовые магазины открыты.
Людям нужно кушать.



Но что делать, если Христос – мой Хлеб?!



Что делать, если без посещения храма я умру?!

Что тогда?!


Что делать с 80-летней бабушкой, которая не сможет не придти на Пасху в храм!



Я понимаю, вы не придете, да и не хотите, но она не сможет не придти.



Она потратит последние крохи пенсии на такси до храма (если маршрутки не будут ходить) и на продукты для пасхального стола. Она пройдет десять километров, перелезет через забор, обойдет полицейские кордоны.


Она готова быть арестованной.

Она готова пострадать за Христа.



Это о них писал Солженицын в рассказе «Пасхальный крестный ход»:


«А за ними в пять рядов по две идут десять поющих женщин с толстыми горящими свечами.
И все они должны быть на картине!
Женщины пожилые, с твердыми отрешенными лицами, готовые и на смерть, если спустят на них тигров».

Что делать с ними?


Если она не придет на Пасху в храм, то умрет. Жена-мvроносица не может не придти в воскресное утро к Гробу своего Возлюбленного Раввуни, несмотря на страх перед иудеями, римской властью и стражниками.

Для нас Пасха – это не постричься в парикмахерской и не кофейку с круассаном скушать в ближайшем кафе. Для нас Пасха – служба всей нашей жизни, апогей года, его кульминация.